Анюта, покраснев, ахнула своей оплошности, но, заглянув в резервуар, рассердилась:
-- Полнехонек! А вы опять в трубу апельсинных корок насовали, и машинка не действует -- полчаса ее чистить прутом надо... Перейдите уж в комнату к барышне Аглае: там помоетесь...
-- Не гневайся, всеобщая, прямая, равная, тайная... Скажи: ты решительно никак не можешь обойтись без национализации земли?
-- Да ступайте же вы! -- почти прикрикнула Анюта.-- Что это, право? До полдня, что ли, будем ворошиться? Мне еще семь комнат убрать надо. Вы думаете: Симеон Викторович с одних вас взыскивает?
Зоя сделала безобразную гримасу, высунутым языком подразнила отсутствующего Симеона и, выразительно воскликнув:
-- У! Жавелева кислота! -- сопровождаемая Анютою, исчезла за дверью.
Епистимия Сидоровна смотрела на все это с видимым неодобрением и, когда дверь за Зоей плотно закрылась, придвинула стул свой ближе к Аглае и, понизив голос, спросила:
-- Что это, Аглаечка, как много Зоенька позволяет себе насчет Симеона Викторовича? Нехорошо так-то -- при горничной. Каков ни есть, все старший брат и дому хозяин.
Аглая вздохнула с грустью на прекрасном лице, досадливо сдвинув соболиные брови над яркими темными глазами.
-- Утомил он нас, Епистимия Сидоровна. Ужас, до чего надоел. Мне-то легко. Мой характер спокойный, у меня сердце смехом расходится. А Зойка -- ракета.