-- Ну-с?!
Теперь он быстро повернулся к ней и глядел издали сверкающим, ненавистным взглядом, который был бы страшен всякому, кто знал его меньше, чем Епистимия. Она же сразу разложила взгляд этот привычным за много лет наблюдением на составные части и определила, что, как ни зол Симеон, но боится ее он еще больше.
-- Ну-с?!
"Нет, пистолета у тебя в кармане нет,-- насмешливо подумала Епистимия,-- шалишь-мамонишь, на грех наводишь, обманываешь..."
И, сразу осмелев и успокоившись, она даже спустила серую шаль с острых плеч своих.
А Симеон стоял уже перед нею, как солдат в строю, пятки вместе, носки врозь, и, все с засунутыми в карманы руками, покачиваясь корпусом вперед и назад, повторял:
-- Ну-с?
-- Что нукаете? Не запрягли! -- улыбнулась она. Он круто остановил ее движением руки.
-- Нет уж, пожалуйста. Довольно. Прямо к делу и начистоту.
Это -- что он так сразу повернул дело, ждет ответа в упор на вопрос в упор и не позволяет подползти к сути и цели объяснения издали, окольным подходом,-- смутило Еписгимию, вышибло из седла и вогнало в робость... Она не мота преодолеть в себе этого смятенного наплыва, а в то же время чувствовала, что обнаружить его пред Симеоном -- значит почти зарезать свое дело, что он сразу возьмет над нею свое привычное засилье...