-- А какая мне тогда польза вас надуть? Если Аглаечка выйдет замуж за моего Григория, то прямая наша выгода -- не разорять вас, а чтобы вы, напротив, состояние свое упрочили и как можно целее сохранили. Потому что свояки будем. Как вы нас там ни понимайте низко или высоко, любите, не любите, а свой своему поневоле брат, и от вашего большого костра мы тоже нет-нет да уголечками погреемся... Да будет уж вам лежать-то! Какие узоры на диване нашли? Я же от вас обругана, я же осмеяна, да вы же мне трагедию представляете! Эх, Симеон Викторович! Грешно вам воображать меня злодейкою своею... Старым попрекнули... Кабы я старого-то не помнила, разве так бы с вами поступила? Чего я от вас прошу? Того, что вам совсем не нужно, только лишний груз на руках? Что вы, скажите, любите нетто ее, Агааечку-то? Бережете очень? Ничего не бывало: одна дворянская фанаберия в вас взбушевалась... Кабы другая-то на моем месте оказалась, былого не помнящая, молодыми чувствами с вами не связанная, она бы вас, как орешек от скорлупки, облупила да и скушала... А я с вами -- вот она вся, прямиком, как на ладони, на всей моей искренней чести... Чтобы мне было хорошо да и вам не худо... Чего нам ссориться-то? Слава тебе, Господи! Не первый год дружбу ведем -- у нас рука руку завсегда вымоет.
Симеон повернулся к ней, злобно, печально улыбаясь.
-- Соловей ты, мой соловей, голосистый соловей! -- произнес он с глубоким, насквозь врага видящим и не желающим того скрывать сарказмом.
-- Вы не издевайтесь, а верьте,-- серьезно возразила Епистимия, вставая, чтобы дать ему место -- опустить с дивана ноги на пол.
-- Хорошо. Попробую поверить. Ну, а теперь -- слушай и ты меня, прекрасная моя синьора! Предположим, что ты настолько забрала меня в когти свои и что я окажусь такой подлец и трус: пожертвую этому проклятому наследству ни в чем не повинною сестрою моею и соглашусь утопить ее за твоим хамом-племянником...
Епистимия остановила его суровым, медным голосом:
-- Кто на земле от Хама, кто от Сима-Яфета -- это, Симеон Викторович, на Страшном суде Христос разберет.
-- Молчи! Не мешай, я не диспутировать о правах намерен с тобою... Так -- вот -- предположим, как я сказал... Поняла?
-- Предположим.
-- Хорошо. Скажи же мне теперь, голосистый соловей: дальше-то что? Пусть я согласен -- как с Аглаей-то быть? Ведь нынче невест в церковь силком не возят, связанными не венчают...