-- Как странно, что ты и Симеон -- дети одних родителей.
-- По крайней мере одной матери, -- лениво отозвался Модест.-- Производители достоверны только в государственном коннозаводстве. Там контроль.
Иван покраснел и, в самом деле недовольный, заметил почти басом, стараясь быть учительным и суровым:
-- Аглая права: ты становишься невозможен. А Модест говорил лениво, точно бредил:
-- Я -- мечтательная устрица. При чем тут был почтенный родитель, утверждать не смею. Но, что касается мамаши, полагаю, что она родила меня исключительно для семейного равновесия, устыдясь, что раньше дала жизнь такому волку, как Симеон. Мир, друг мой Ваня, красен встречею контрастов.
-- О, в таком случае наша семья -- красавица из красавиц! -- засмеялся Иван...
А Модест продолжал:
-- Подростком я любил мифологию, потому что она -- мир контрастов. Бык похищает Европу, Пазифая влюбляется в быка. Кентавры, сфинксы. Я благодарен Симеону, что он дал мне классическое образование. Оно развило мою фантазию и выучило меня мечтать. Половина тела -- женщина, половина -- лев со змеиным хвостом... Помнишь, в университете я писал реферат о шабашах ведьм?
-- Раньше, кажется, о нравах во Франции при регенте?
-- Начинал.