-- На чем, бишь, мы в последнюю выдачу кончили...-- разбитым голосом произнес он.-- 9200?
-- 11350. Симеон бросил перо.
-- Я не помню... Ты привел меня в такое расстройство... Но Виктор сел на угол письменного стола.
-- Счет мой имеется и у меня в записной книжке, и у тебя. Проверим. Отдай мне ровно то, что мое. От тебя я копейки лишней не возьму.
Симеон злобным усилием исказил лицо свое в презрительную улыбку.
-- Даже если бы я пожелал возложить жертву на алтарь революции?
-- Даже. И предупреждаю тебя, Симеон. Чтобы все было начистоту: без хитростей и подлых шуток. Если с чеком выйдет какая-либо заминка или если лицо, которое будет получать по чеку, наткнется на полицию... Да! да! Не делай негодующих движений: ты способен... Так, если хоть какое-нибудь несчастие стрясется в этом роде, даю тебе слово Виктора Сарай-Бермятова: завтрашний день -- твой последний день. Понял?..
Симеон молчал. Стараясь овладеть собою, он нарочно долго рылся в книге записей, чтобы проверить цифру, на которую должен был написать чек, хотя отлично знал, что Виктор назвал ее точно. Перенос внимания на деловые рубрики и цифры немножко успокоил его, и чек написал он довольно твердою рукою. Очень хотелось ему не подать, а бросить Виктору чек этот, но -- не посмел и только молча передвинул бумагу по столу рукой... Виктор взял чек, внимательно прочитал, посмотрел, нет ли на обратной стороне безоборотной надписи, перечитал и, прежде чем спрятать, вынул из кармана брюк и подал Симеону заранее приготовленную расписку в получении.
-- Предусмотрительно! -- криво усмехнулся Симеон.
-- Надо только номер чека проставить, -- предупредил Виктор.-- Позволь мне перо.