Зоя холодно посмотрела на него из-под золотистых ресниц, которые умышленно держала опущенными, потому что они были очень красивы, и сказала тоном безапелляционного начальства:
-- Не ломайтесь, Васюков!.. И какой дурак выучил вас так говорить по-русски: "...умеете, что вам бывает...". А еще орловец и филолог!.. Леониду Андрееву земляк! Читайте дальше, Ватрушкин. Только не орите: вы не на пароходе в бурю -- слышим и без рупора.
А гимназист прохрипел:
-- Не беспокойтесь, Зоя Викторовна: им не до нас... они теперь до утра кричать будут...
До утра не расставались,
Ясным небом любовались
На восток и на закат...
Виктор мигнул Матвею. Тот понял и вышел с ним в темный зал, освещенный лишь четвероугольником двери, будто врезавшим правильное, изжелта-белое пятно свое в старенький паркет.
Матвей, стоя спиною к свету, зажигавшему пламенем его золотые кудри, был еще на полголовы выше своего высокого брата и слегка наклонялся к нему, тонкий, узкий, худой, слабо сложенный, чуть сутуловатый.
-- Едешь?-- спокойно спросил он