В тень угла отведена,
Торопливым договором
Целовать осуждена...
-- Задерните меня! -- вдруг испуганным шепотом приказала Зоя, сильно пошевелившись на окне, студенту Васюкову.
-- Чего?
"Санин" выпучил глаза, не понимая, а Зоя торопливо командовала:
-- Задерните меня... Боже, какой недогадливый... занавескою задерните... Я слышу: в зал входит Симеон...-- пояснила она, исчезая за синим трипом.
Материя еще не перестала колыхаться, когда на пороге комнаты действительно показался Симеон. Он был в пальто и шляпе-котелке, с тростью в руках и -- неожиданно -- в духе. Причиною тому была, как ни странно, грубая сцена, происшедшая между ним и Виктором. Оставшись один, Симеон внимательно перечитал расписку Виктора и трижды вникал в последние ее строки, что "все причитавшееся мне из наследства дяди моего Ивана Львовича Лаврухина получил сполна и никаких дальнейших претензий к брату моему, Симеону Викторовичу Сарай-Бермятову, по поводу сказанного наследства иметь не буду". И чем больше он вчитывался, тем яснее просветлялся лицом, ибо эта категорическая расписка неожиданно оставила в его кармане -- чего Виктор, конечно, и не подозревал, -- немалый капиталец...
"Все...-- думал Симеон, саркастически оскаливая зубные серпы свои.-- То-то "все"... Юристы тоже! И чему только их в университете учат?.. Напиши он даже "всю сумму", "все деньги", и вот уже -- другая музыка... Все!.. С этим "все" ты у меня, друг милый, на недвижимости-то облизнешься!.. Поздравляю вас, Симеон Викторович, с подарком. Теперь я этому мальчишке покажу, как брать за шиворот старшего брата, права свои, видите ли, осуществлять чуть не с револьвером в руках. Из недвижимости что хочу, то и вышвырну негодяю -- и все будет с моей стороны еще милостью, благодеянием, потому что -- могу и ничего не дать: расписка-то вот она, право-то за меня... Ах, мальчишка! Мальчишка!"
Эти соображения настолько развеселили Симеона, что он даже не особенно разгневался, узнав, что Епистимия вопреки его приказанию ждать новой беседы убоялась идти к нему и убежала домой.