"Даже" Матвея не очень понравилось Симеону, и он строго разъяснил:
-- Симеон всегда любил энергию, уважал труд людей, которые понимают и исполняют его обязательность.
-- Не умею подчиняться обязательности труда, -- холодно зевнул красивый Грубин, садясь на Матвееву постель.
-- В моих руках спорится только труд излюбленный, -- вторя, отозвался ему Немировский.
Симеон закурил папиросу и учительно возразил:
-- Всякий обязательный труд можно обратить в излюбленный. Надо только придать ему излюбленную цель.
-- То есть?-- спросил, будто полчаса пробил, Клаудиус.
-- Цель, способную раскалить в человеке величайшую пружину воли: эгоизм любимой страсти. Чтобы из статического состояния он перешел в динамическое, из недвижимого сбережения сил -- в энергию деятельного достижения.
Грубин зевнул.
-- Вы, Симеон Викторович, сегодня говорите, будто русский магистрант философскую диссертацию защищает. Оставьте. Я две ночи не спал.