-- Если ты имеешь в виду...-- начал он.
-- Дядюшкино наследство, -- коротко и кротко произнес Модест.
На лицах блеснули улыбки.
-- Когда вы боролись за него с Мерезовым, -- сказал Грубин, -- вам тоже год за день казался?
-- Не наоборот ли? А?-- поддразнил Немировский.
Но Симеон спокойно отвечал:
-- Насмешки ваши -- мимо цели. Я не герой, я обыватель, и Рахиль моя мне, как по Сеньке шапка: в самый раз. Благо тому, кто ищет посильного и достигает доступного.
-- Да здравствуют Алексей Степанович Молчалин и потомство его! -- воскликнул Модест в нос, точно ксендз возглас в мессе.
Клаудиус, тонко улыбаясь, смотрел на Симеона. Этот человек бывал в хорошем обществе города и кое-что знал уже из сплетен, плывущих о лаврухинском завещании.
-- В своей легенде вы пропустили пикантную подробность, -- защелкал он своим мягким маятником деловито и обстоятельно.-- После того, как Иаков проработал за Рахиль семь лет, Лаван-то ведь надул его: подсунул вместо прекрасной Рахили дурноглазую Лию!