Я приняла предложеніе, сама не вѣря, чтобы бракъ этотъ состоялся, и не зная, какъ же, однако, онъ разстроится. "Авось какъ-нибудь". Но въ это время очень кстати умерла моя тетка Ольга Львовна, и свадьба отсрочилась.
Однажды Петровъ пришелъ ко мнѣ, сильно смущенный. Къ нему пріѣхала на побывку изъ Гжатска жена, и папа, въ знакъ особаго благоволенія къ своему любимцу, разрѣшилъ ему пріютить ее у себя въ боковушкѣ.
Наши свиданья -- рѣдкія, случайный и урывочныя -- сдѣлались адомъ. Теперь, когда Петровъ былъ не мой, я любила его, ревновала, дѣлала ему бѣшеныя сцены, а онъ попрекалъ меня моимъ согласіемъ на бракъ съ Кроссовымъ, грозилъ, если я его обманываю и свадьба состоится, зарѣзать меня, Кроссова, себя. Онъ все пугалъ да ругался, но однажды заплакалъ и плакалъ такими грозными слезами, что лучше бы онъ истопталъ меня ногами!
Тайныя волненія извели меня; я изнервничалась, исхудала, поблѣднѣла, меня одолѣвала постоянная слабость, я дрогла и коченѣла, кутаясь днемъ въ пледы и въ нѣсколько одѣялъ по ночамъ, Какъ-то разъ я завернула къ Корецкой и, между разговоромъ, упомянула о своемъ недомоганіи. Она разспрашивала меня чуть не цѣлый, часъ, подробно, мелочно, и потомъ долго молчала; наконецъ, глядя на меня въ упоръ своими огромными черными глазами -- этимъ честнымъ зеркаломъ ея прекрасной, прямой души,-- сказала:
-- Раинцева, если вы дура, то сейчасъ вы смертельно обидитесь на меня и уйдете, разссорившись со мною. Если же вы не дура, то отвѣтите мнѣ откровенно на вопросъ, который я обязана сдѣлать вамъ, какъ медикъ, и который, въ моемъ словѣ вы, конечно, не сомнѣваетесь,-- умретъ между нами. Вотъ. Вы... вы позволите мнѣ предполагать, что вы въ такомъ положеніи?
Я ахнула и осѣла въ креслѣ. Только этого не доставало!
Отвѣта не понадобилось: его сказало мое лицо. Потомъ началась истерика.
Я выплакалась у Корецкой. Она ни о чемъ меня не разспрашивала. Успокоила, что это еще только въ самомъ началѣ, и обѣщала, когда придетъ время, устроить все въ секретѣ.
-- Но я, замужъ выхожу!-- простонала я.
-- За него?