Портрет готов, карандаши бросая,
Прошу за грубость мне не делать сцен:
Когда свинью рисуют у сарая --
На полотне не выйдет Belle Hélène *.
* Прекрасная Елена (фр.).
Напрасно. Из всех российских бытописателей-Петрониев Саша Черный более чем кто-либо другой имеет право приложить к себе характеристику Юста Липсия: "Auctor purissimae impuritatis" {"Писатель, нисколько не запятнанный мерзостями" (лат.).}. Он имеет право написать какую угодно непристойность, потому что она будет облагорожена его искренностью и непосредственностью. Вырвется, как необходимость, из реализма, диктующего верный и точный образ для действительно наблюденной мерзости, а не из мечтательнои самощекотки отрицательными, но нравящимися автору призраками, плачевный пример которой мы видим, например, в "Мертвой зыби" О. Миртова, не из сладостного купания в житейских грязях. Саша Черный -- антипод В.В. Розанова. Саша Черный пишет только о грязи -- выходит хрустально чисто, г. Розанов пишет только о возвышенно чистом -- выходит грязно.
Одно из стихотворений Саши Черного снабжено эпиграфом из "Проклятия зверя" г. Л. Андреева и представляет к тому произведению довольно язвительный комментарий. Но, в сущности, вся книжка Саши Черного -- своеобразное "Проклятие зверя", проклятие жизни, раздавленной городом, городу, ее раздавившему,-- проклятие Петербургу.
Добро, строитель чудотворный!
Ужо тебе! --
посулил когда-то Медному всаднику несчастный, обезумленный петербургским наводнением Евгений, потомок предков, блиставших на страницах Карамзина, но -- "сам он жалованьем жил и регистратором служил" ("Родословная моего героя").