Это лирическое превосходство современного юмориста над прошлыми особенно ярко сказывается, когда им, детям двух разных веков, случается встретиться в теме. Вот, например, "Городская сказка" Саши Черного о филологе Фаддее Семеновиче Смяткине, который влюбился в
Деву с душою бездонной,
Как первая скрипка оркестра,--
Недаром прозвали мадонной
Медички шестого семестра.
Она совершенно однородна и по настроению, и по сюжету с весьма известным стихотворением покойного Вейнберга (Гейне из Тамбова): "Я любил ее так страстно, так высоко-поэтично",-- включительно до трагического финала:
И шептал я: "Дева рая,
Доктор, доктор медицины!"
Стихотворение Вейнберга считается как юмористическое образцовым, не раз попадало в хрестоматию (Гербеля и др.), но нельзя не сознаться, что "Фаддей Семенович Смяткин" совершенно раздавил его своею сильною, жестокою и неотразимою образностью. Разочарования однородны, но Вейнберг отразил в своем разочаровании еще недавнего тогда притворщика-зубоскала барона Брамбеуса, а в разочаровании Саши Черного отразилась не только печальная улыбка Антона Чехова, но даже и как будто мелькает сквозь нее гримаса Достоевского. Этот ведь тоже умел иногда быть смешным! Да еще как!
Другой пример. Пастель Саши Черного "Пошлость" и "Житейская пошлость" в "Даме, приятной во всех отношениях", сатирической поэме В. Курочкина на 1865-й год,-- бабушка и внучка. Но опять-таки старый ученик Беранже и Барбье затмевается молодою энергией поэта, обвеянного могучим духом Бодлера. "Пошлость" -- один из самых резких по общему тону и бесцеремонности образов, ямбов Саши Черного,-- настолько, что сам он будто смутился немножко и запросил читательского снисхождения: