По сообщению газеты "Речь", отказано старообрядцам в просьбе поставить крест над могилою протопопа Аввакума, сожженного в Пустозерске 1 или 14 апреля 1681 года. Отказ мотивирован тем, что Аввакум непочтительно отзывался о высших властях.
В этом известии много непонятного.
Если старообрядцы обращались с такою просьбою, то -- надо ли было обращаться? Не просили ли они в данном случае о праве, которое принадлежит им без всяких просьб? Если так, то не была ли их просьба результатом не поисков своего права, а, так сказать, лишь заглядкою вперед с целью предупредить какое-либо грубое нарушение своего права, одно из тех злоупотреблений административною силою, к которым слишком и слишком приучены люди старой веры? И, если опять так, то отказом не совершено ли нового такого злоупотребления и насилия над правами православных древнего обряда?
Нет никакого сомнения, что дело обстоит именно так. И старообрядцы напрасно просили, и отказано им без всякого права и резона.
Напрасно -- конечно, лишь de jure, a не de facto. Напрасно в праве, а не в осуществлении права. Ибо в русском счастливом государстве, седьмой год освещенном законом о свободе совести, сия последняя, как известно, заключается в том, что между свободою и совестью просунут здоровенный полицейский кулак, который, по чем скажут, по тому и бьет: хошь -- по свободе, а не хошь -- по совести.
Итак, просьба старообрядцев есть именно лишь просьба о неподвижности полицейского кулака, покуда они осуществят свое несомненное и законное право.
Ибо нет такого закона, ни правила, ни отеческого предания, которые препятствовали бы христианам поставить крест над могилою христианина, кто бы он ни был и о ком бы как бы ни отзывался. Это, во-первых.
Во-вторых: над "могилою" Аввакума искони был уже крест. "В Пустозерске за лесом есть площадка: там крест стоит и зовется Аввакумовым" (П.И. Мельников). "В память будущего дня своей кончины Аввакум еще при жизни заготовил собственными руками крест и приказал поставить на известном месте" (Храмцов. "Церковный вестник" 1880 г., No 35). Правда, А.К. Бороздин, автор интересного исследования о протопопе Аввакуме, отрицает подлинность креста: "Как видно из надписи на этом кресте, он сооружен каким-то купцом Протопоповым, фамилия которого, может быть, и послужила основанием связать происхождение креста с знаменитым протопопом".
В настоящем столкновении желаний старообрядчества с неожиданным запретом совершенно неважно, был ли этот Аввакумов крест подлинный или ошибочный, поставлен ли он в память протопопа Аввакума или купца Протопопова, важно то, что был крест, который население знало и почитало Аввакумовым, и стоял этот Аввакумов крест невозбранно, и никто на него не ополчался за такую его репутацию, хотя и Мельников, и Храмцов, и Бороздин, свидетельствующие об Аввакумовом кресте, писали о нем во времена, еще не осчастливленные законом о свободе вероисповедания.
Итак, один из замечательнейших людей русской истории, "протопоп-богатырь", как удачно прозвал его С.М. Соловьев, наиболее яркий и сильный светоч русской религиозной мысли XVII века, характер высочайшего этического качества, выброшен, 230 лет спустя после своей мученической смерти, за порог христианства, объявлен недостойным христианской памяти и христианского символа над могилою.