-- Марковна, до самыя смерти!
Она же, вздохня, отвещала:
-- Добро, Петрович, ино еще побредем!"
Ошибся прозорливый Аввакум! Ненависть, гнавшая его в муки, не угасла со смертью, и до сих пор бредет он сквозь нее со своею верною Марковною, и, если дух века потушил для него возможность пустозерского костра, то -- мы видим: далеко не уничтожил чувств и мнений, во имя и по силе которых все подобные костры зажигались. "Вот тебе царствие небесное дома родилось: Бог благословит, мучься за сложение перст, не рассуждай много!" (Аввакум).
Запретили поставить крест на могиле Аввакума. Но убедят ли этим хоть кого-нибудь, что протопоп Аввакум не был христианином и не достоин этого имени в потомстве? Не думаю и не верю. Больше того: не думаю и не верю, чтобы в числе самих отказавших были в 1911 году такие, которые бы подобно думали и верили. Совершен, значит, акт не религиозный, не акт убеждения, а опять-таки акт церковно-политической рутины, безнужный акт не XX века, а XVII,-- акт, которым прошлое не исправляется, настоящее омрачается еще одним напрасным оскорблением, брошенным в лицо огромной части русского народа, чтущей Аввакума своим святым, а в будущее сеются новые и новые семена вражды и разделения! И это в то самое время, когда сладкими голосами воспеваются мечтательные гимны о соединении родственных церквей, и архиереи лобызаются с англиканскими епископами... Вот уж подлинно левая рука не знает, что делает правая. И -- куда как все это нужно, искренно и умно!.. Смотришь на все это холодными, сторонними глазами, вчуже наблюдателя, по историческому только интересу,-- и то, в недоумении, диву даешься. А каково же это должно зажигать и мучить тех, для кого оно дело не случайное, не стороннее, а свое, кровное, вековое? И -- увы! как ни поверни этот странный запрет, нельзя не сознаться, что историческая фигура Аввакума выходит из этого нового гонения только в ореоле новой силы, как бы смытая и подбодренная новою живою водою. Ибо -- с мертвыми и бессильными врагами так беспощадно не воюют. Ибо -- должно быть правду говорил о себе старик Аввакум-то: "Пускай мучат душу мою и тело... Мнози волны и люто потопление, но не боюся погрязновения, на камени бо стою. Аще и приражаются каменю волны, но в пены претворяются, камни же вредити не могут".
1911
КОММЕНТАРИИ
Печ. по изд.: Амфитеатров А.В. Собр. соч. Т. 23. Русские были. СПб.: Просвещение, <1914>.
Аввакум Петрович (1620 или 1621-1682) -- протопоп Юрьевца Поволжского, идеолог старообрядчества, один из вождей раскола, выступивший против церковной реформы патриарха Никона. В 1653 г. был сослан в Сибирь, а в 1667 г.-- в Пустозерский острог. После многолетнего заключения в земляной яме-тюрьме неусмиренный страдалец за старую веру 14 апреля 1681 г. был сожжен в срубе вместе с тремя единомышленниками -- попом Лазарем, диаконом Феодором, иноком Епифанием. Аввакум -- автор многих сочинений (их около 60), в том числе знаменитого "Жития".
Мельников (Мельников-Печерский) Павел Иванович (1818-1883) -- прозаик, историк. В 1852-1853 гг. возглавлял экспедицию министерства внутренних дел по изучению раскола ("язвы государственной", по его мнению). Автор "Исторических очерков поповщины" (1864) и прославившей его имя дилогии "В лесах" (1871-1874), "На горах"(1875-1881).