Ревизановъ. Синевъ? Такъ поздно? Вотъ не вовремя. (Смотритъ на часы). Успѣю сплавить. Просите.
Синевъ входитъ, слегка навеселѣ.
Синевъ. Андрей Яковлевичъ извините, что я не званый и яко тать въ полунощи…
Ревизановъ. Всегда радъ вамъ, Петръ Дмитріевичъ, душевно радъ.
Синевъ. Да что вамъ радоваться-то? Что я для васъ представляю? Такъ, грубіянъ — мальчишка, моська — знать, она сильна, что лаетъ на слона.
Ревизановъ. Батюшки! что за униженіе паче гордости.
Синевъ. Да, право. Я вѣдь къ вамъ съ повинною, ей Богу, съ повинною. Обѣдали это мы сейчасъ съ товарищами, и вдругъ говорятъ мнѣ, что вы вчера за всѣхъ нашихъ студіозовъ недостаточныхъ плату въ университетъ внесли. До земли вамъ поклонъ! Великолѣпно, батенька!
Ревизановъ. Что тутъ великолѣпнаго! Вы же мой взглядъ на благотворительность знаете. Еще одна неизбѣжная взятка обществу. Только и всего.
Синевъ. Э, батенька! дудки! Теперь не обморочите. Знаемъ мы, какъ васъ понимать, притворщикъ вы!.. Мы за ваше здоровье три бутылки клико осушили. Замѣтно?
Ревизановъ. Не очень.