Ревизановъ. Но зачѣмъ же вы такъ мрачны? Ненавидьте меня, сколько хотите. Но уговоръ: не портите мнѣ минуты давно жданнаго счастья. Выпейте стаканъ вина и не горюйте: что горевать? Жизнь хорошая штука. Я добрый малый гораздо добрѣе, чѣмъ вы думаете, — и вы не будете въ убыткѣ, повинуясь мнѣ… За ваше здоровье! Пейте и вы, — я хочу этого… я прошу васъ…
Пьетъ. Потомъ медленно подходить къ Людмилѣ Александровнѣ, становится за ея стуломъ и, наклонясь, цѣлуетъ ее въ шею. Людмила Александровна нервно вздрогнула, порывисто встала…..но тотчасъ же опускается на свое мѣсто.
Ревизановъ. Вы… оскорбились?
Людмила Александровна. Я ваша невольница. Вы властны распоряжаться мною.
Ревизановъ. Проклятье! Зачѣмъ вы напоминаете мнѣ это? Невольница! А — что, если я не способенъ отнестись къ вамъ, какъ къ какой-нибудь Леони? Если я васъ слишкомъ уважаю? Если мнѣ больно быть вамъ ненавистнымъ? Если я люблю васъ?
Людмила Александровна ( послѣ недолгаго молчанія). Я не могу вамъ запретить говорить о любви, не могу и запретить любить меня, если вы не лжете. Но, если вы меня любите, вы выбрали дурной и позорный путь искать взаимности.
Ревизановъ. Какъ же я долженъ былъ поступить?
Людмила Александровна. Не мнѣ учить васъ, я не даю уроковъ любви.
Ревизановъ. Однако?
Людмила Александровна. Нельзя порабощать, кого любишь.