Людмила Александровна. Кто вамъ сказалъ, что я не сплю?..
Синевъ. Степанъ Ильичъ, конечно.
Людмила Александровна. Степанъ Ильичъ самъ не знаетъ, что говоритъ. Ему нравится воображать меня больною…
Олимпіада Алексѣевна. Но зачѣмъ же горячиться, Милочка?
Сердецкій. Вкусу Людмилы Александровны вы напрасно удивляетесь. Теперь въ Москвѣ въ модѣ перечитывать cаuses celebres.
Синевъ. Всѣхъ взбудоражило убійство Ревизанова…
Олимпіада Алексѣевна ( зажимаетъ уши). Ахъ, ради Бога, не надо объ этомъ дѣлѣ… Его слишкомъ много въ этомъ домъ!
Людмила Александровна. Что ты хочешь этимъ сказать?
Олимпіада Алексѣевна. Я понимаю, что смерть близкаго знакомаго, да еще такая внезапная, можетъ потрясти, выбить изъ обычной колеи. Но всякому интересу бываетъ предѣлъ: y тебя онъ переходить уже въ болѣзненную нервность какую-то. Я сейчасъ видѣла газеты: ты отмѣтила въ нихъ краснымъ карандашемъ все, что касается ревизановскаго убійства.
Синевъ ( Сердецкому тихо). Слышите?