-- Ах, знаете, когда идешь по лезвию ножа, всего можно ждать, всего можно ждать!
Тиха и скромна была жизнь этого человека, мучительно свершавшего - далеко не журнальный только, но очень разносторонний - подвиг ответственного и страшного шествия по лезвию ножа. Рекламная статистика не вела счета людям, которых Кауфман выкланял-вымолил - спас от смертной казни, выручил из тюрьмы, вырвал из когтей Чрезвычайки, заслонил своевременной помощью от голодной и холодной гибели, поднял с одра болезни, соединил с разлученною семьею. Но теперь, когда земную часть Абрама Евгениевича скрыли фоб и могила, не будет нарушением скромности сказать, что история русской культуры не забудет и когда-нибудь высоко оценит этого друга нашей интеллигенции, верного, стойкого, бесстрашного, самоотверженного - в самые трудные годы, в самых ужасных обстоятельствах, какие она когда-либо переживала. И поставит его смиренное имя и особо, и много впереди целого рода ныне громко хвастливых имен из той категории "спасателей", что научила и заставляет эту злополучную интеллигенцию покупать свое спасение ценою своего, как удачно выразился Мережковский в одной статье о Горьком, "оподления".
Впервые опубликовано: "Руль". 1922. 12 января.