— Хорошо онъ разоренъ! Двадцать пять тысячъ я ему долженъ выдѣлить.
— Изъ пятисотъ слишкомъ? — ѣдко возразила Эмилія. — Безъ меня было бы наоборотъ.
Щеку Симеона страшно дернуло.
— Объ этомъ теперь говорить поздно, — произнесъ онъ съ тяжелымъ усиліемъ надъ собою, чтобы не отвѣтить рѣзкостью.
Она равнодушно возразила, лежа все также навзничь и не глядя на него:
— О, я знаю и не спорю. Просчетъ свой хладнокровно пишу себѣ въ убытокъ, a на будущее время кладу памятку.
— Врядъ ли намъ придется считаться еще разъ, Эмилія. Я кончаю дѣла свои.
— Слышала я. Невѣсту ищешь?
— Можетъ быть.
— Лилію долины? — говорила она въ носъ, съ паѳосомъ актрисы изъ мелодрамы. — Невинный ландышъ весеннихъ рощъ?