— Сохрани Богъ! — съ искреннимъ испугомъ воскликнулъ Иванъ. — Что ты! Я и то потомъ чуть со стыда не сгорѣлъ.
— Слизнякъ!.. — со вздохомъ отвернулся Модестъ и долго молчалъ. Потомъ, окружаясь дымомъ, произнесъ порывисто и глухо, такъ что даже напомнилъ манеру Симеона:
— Когда я съ Эмиліей, мнѣ хочется только бить ее.
— Неужели позволяетъ? — изумился Иванъ.
Этотъ простодушный вопросъ засталъ Модеста врасплохъ.
— М-м-м… — промычалъ онъ. — Я мечтаю, что позволяетъ.
— То-то… — столь же простодушно успокоился Иванъ. — У нея такіе глаза, что скорѣе отъ самой дождешься.
Но Модестъ уже оправился, найдя подходящую карту въ фантастической колодѣ своей, и возразилъ съ упоеніемъ:
— Въ этомъ то и шикъ. Мечтать, будто ты истязаешь гордое и властное существо, это настолько прекрасно и тонко, что ты не въ состояніи даже вообразить своими бурбонскими мозгами. Ты обѣдаешь y нея завтра?
— Куда мнѣ съ вами!.. Вы — большіе корабли, a я маленькая лодочка.