— Не обращай вниманія. Пустякъ. Въ порядкѣ вещей. Ты теперь богатый человѣкъ, a богатство возбуждаетъ злобу и зависть.
Симеонъ ходилъ по кабинету, молча, и видъ y него былъ не только гнѣвный, но и озабоченный…
— Нѣтъ, — вдругъ остановился онъ передъ Вендлемъ. — Такъ нельзя. Это не спроста. Тутъ что-то есть. Давеча — ты о клубскихъ слухахъ, теперь — анонимка. Если это Мерезовъ съ компаніей кутить и мутитъ, я выведу его на чистую воду…
— Охота волноваться изъ-за анонимнаго письма!
— Нѣтъ, нѣтъ. Я люблю видѣть свои карты ясно. Ну, ужъ и если…
Онъ выразительно тряхнулъ въ воздухѣ кулакомъ… Вендль сморщился и брезгливо возразилъ:
— Только безъ горячки, мой другъ! безъ бури въ стаканѣ воды! И, въ особенности, безъ татарщины.
— Нѣтъ, ужъ прошу извиненія: характера своего мнѣ не мѣнять стать, — оторвалъ, на ходу раздраженный Симеонъ.
— Да дѣло-то выѣденнаго яйца не стоитъ. Прощай.
Симеонъ горько улыбнулся.