Россия потеряла одного из самых светлых и честных сынов своих. 17 марта скончался всего-то на 51-м году жизни Петр Филиппович Якубович -- стойкий политический деятель восьмидесятых годов прошлого века, популярнейший мученик политической каторги и ссылки в годах девяностых и всеми любимый литератор "передового полку" в первом десятилетии века текущего. Трижды любимый, потому что одни любили в нем поэта П.Я., другие летописца каторги -- Мельшина, третьи -- критика Гриневича, причем многие даже и не подозревали, что вся эта литературная троица сливается в одном прекрасном лице Якубовича. Я сегодня остановлюсь здесь лишь на первом значении Петра Филипповича: буду говорить об угасшем поэте П.Я., пользуясь двумя томами его стихотворений, только что выпущенными издательством "Просвещение".
То деление на три десятилетия, которое я наметил сейчас для характеристики П.Ф. Якубовича, конечно, должно быть принимаемо приблизительно и отнюдь не с исключительностью, распределяющею жизнь П.Я., так сказать, от сих до сих. Я имею в виду лишь наиболее господствующие моменты этой жизни, повелительным напряжением которых надолго окрашивались ее полосы, пока одна полоса -- естественно и последовательно -- не переливалась в другую. П.Ф.-- совместно и неразлучно -- и литератор, и политический деятель с ранних юношеских дней до гробовой доски. Но для 80-х годов в нем особенно важен народоволец Якубович, для девяностых -- бытописатель каторги Мельшин и трагический образ страдающего ссыльнокаторжного поэта П.Я., для 1900--1910 -- литератор, заслуженный сибирский поворотник, критик Гриневич, один из главных руководителей популярного журнала "Русское богатство". Так что это фазисы общественного отношения к Якубовичу, а не самого Якубовича. Самая же биография Якубовича поражает своею органическою цельностью и неизменностью. Политическая деятельность, литература и жизнь слились в этом человеке в гармоническое единство, естественная логика которого представляет собою явление не только прекрасное, но и крайне редкостное в русском литературном мире, далеко не избалованном на этот счет. Стихотворения П.Я. делятся на отделы: На весах (1878--1884). В крепости (1884--1886). В дороге(1887). Карай Акатуй (1889--1893). В стране сопок (1894--1895). На родном рубеже (1896--1899). Возвращение (1900--1910). По названиям отделов, сопровождаемых хронологическими датами, читатель ясно видит, что пред нами поэтическая автобиография П.Я. Но тщетно он будет искать под автобиографическими рубриками автобиографического субъективизма. Рубрики указывают лишь историю духа П.Я., но содержание их почти не отражает внешних условий, в которых этот дух выковал свою упругую силу. В конце концов, он -- кратко комментированная хронология, не больше. Поэт принял в соображение, что для понимания и оценки многих его стихотворений трагические пометки "Кара", "Акатуй" и т.п. не только нужны, но буквально необходимы. Но, скромный и деликатный, он этими пометками и кладет предел проявлению в своей поэзии своего личного быта. Надо удивляться тому, как далеко и невидно спрятано, почти упразднено в стихах Якубовича гордое поэтическое "я"; как мало интересуют его собственные муки и испытания; как он весь -- в своей политической мечте, в любви, сочувствии, сострадании и борьбе за народ и родину, из недр которых эта политическая мечта наплывает на него трогательными поэтическими вдохновениями. В одном из самых глубоких и задушевных своих стихотворений (1889 года) П.Я. бросил в лицо "певцам, уставшим до срока петь о слезах родимой стороны", и "бойцам, без страха и упрека, свой меч вложившим в ножны", ряд грозных вопросов:
Смиряли ль вы со злобой беспощадной
Кипенье сил и крови молодой
И ваше я, божка с утробой жадной,
Убили ль собственной рукой?
Когда без слов, в ужасный час разлуки,
Старуха мать приникла к вам в слезах,
Вы, отстранив обвившие вас руки,
Ушли ль с безумием в очах?