Из родного русского селенья
Накипевших от страданий слез.
Но народ, которого стенанья
Муза пела,-- песен не слыхал
И, как прежде, под ярмом страданья,
Ниц склонясь, стонал, стонал...
И подумала "бледная, в крови, кнутом иссеченная" Муза: "Этот мальчик слишком молод, и стихи его еще очень плохи, но, когда он их пишет, его хрустальное сердце исходит горячею кровью, как исходило сердце того, кто сегодня навеки расстался со мною. И этот мальчик понимал и любил его, потому что искренни огневые слезы, которыми обливает он свои неуклюжие вирши в память моего поэта. Он честен, чист, смел и любит человечество, как любят его только герои. Останусь же я с ним -- и научу его писать стихи -- и, быть может, он тоже сделается настоящим поэтом..."
И вошла некрасовская Муза в сердце мальчика. И когда почувствовал мальчик в сердце своем дыхание некрасовской музы, полились с его пера некрасовские стихи:
В наше время дорогой прямой
Бодрым шагом идти до могилы