— Ведь вы действительно госпожа N.?
— Самолично.
— Ваш муж занимает в Петербурге такой-то пост?
— Да.
— В прошлом году вы ездили за границу и возвращались на родину тоже с большим багажом?
— Ваша правда.
— И пограничная таможня не осматривала ваших сундуков?
— Нет, осматривала, но очень поверхностно: только поотпирали замки да подняли крышки. А внимательно, как у других дам, моих вещей никогда не осматривают…
— О, конечно! Вот, видите ли, нам все это прекрасно известно. И потому-то я решилась поручить вам этот сундук, что, среди ваших вещей, его осматривать не станут и, следовательно, родные мои получат вещи без пошлины. А пошлину им пришлось бы заплатить в размере гораздо большем двух тысяч франков, которыми вы желаете у меня кредитоваться.
В Петербурге ко мне явился тоже как-то утром очень учтивый и порядочный на вид француз, — по типу commis[2] из очень хорошего джентльменского дома. Он рекомендовался мне племянником мадам Дюран, показал доверенность от нее и принял сундук по описи… Больше я его не видела.