I.
Пароходъ "Александръ".
-- Дѣсь ристань темна; пароходъ пойдетъ,-- будетъ вѣтло,-- утѣшительно напутствуетъ финнка-горничная мой стремительный нырокъ -- ибо нельзя же назвать подобнаго сальто-мортале входомъ!-- въ странное помѣщеніе, именуемое на валаамскомъ "Александрѣ" каютою I класса. Я, ощупью, валюсь на диванчикъ и не безъ смущенія ожидаю, что вотъ сейчасъ точно такъ же нырнетъ за мною носильщикъ и сброситъ въ эту тьму кромѣшную мой чемоданъ, а въ немъ будетъ пуда четыре съ походомъ. Обстоятельства нѣсколько напоминаютъ игру въ "кукушку", которою будто бы забавлялись нѣкогда пресловутые владивостокскіе "ланцепупы". Къ потолку, на длинной веревкѣ, прикрѣпляется пятифунтовая гиря. Одинъ изъ играющихъ раскачиваетъ гирю, другіе садятся по угламъ. Тушатъ огни. Кто-нибудь громко кричитъ: "куку". Тогда раскачиватель толкаетъ гирю по направленію голоса, асамъ Ложится на полъ. Гиря, надъ его головою, летаетъ по комнатѣ саженными размахами,-- кто ее схватитъ впотьмахъ и.удержитъ, тотъ и выигралъ...
-- Но, вѣдь, этакъ она и въ лобъ можетъ попасть!-- возразилъ я штурману дальняго плаванія, о томъ мнѣ впервые разсказавшему.
Онъ съ профессіональною гордостью, отвѣтилъ:
-- И попадала-съ!
-- Ну, и, значитъ,-- готовъ человѣкъ? на мѣстѣ?
-- Н-нѣтъ... Пьяные, вѣдь, играли... А у пьянаго человѣка мозги, знаете, какъ-то упруже... Однако, оно, конечно, того... ошарашиваетъ!
-- А случалось, что кто-нибудь ловилъ гирю?
-- Помилуйте: многіе даже зубами-съ!..