Сердецкій. Что виновата въ вашемъ разстройствѣ этотъ господинъ...
Людмила Александровна. Ревизановъ? Вздоръ какой... Вы, Аркадій Николаевичъ, по старой памяти, всегда нѣсколько ревнивы къ новымъ лицамъ.
Сердецкій ( смѣясь). Можетъ быть, можетъ быть... Хотя Ревизановъ не совсѣмъ новое лицо. Онъ, такъ сказать, лишь "въ первый разъ по возобновленіи"... и... и вы любили его когда-то.
Людмила Александровна. А! Вы могли бы не напоминать мнѣ... Какой позоръ! какой ужасъ!
Сердецкій. Онъ не позволилъ себѣ намекнуть на ваши прошлыя отношенія?
Людмила Александровна. Нѣтъ, нѣтъ!
Сердецкій. Я замѣтилъ два -- три странныхъ взгляда, брошенныхъ имъ на васъ.
Людмила Александровна. Что же они говорили?
Сердецкій. По-моему, смыслъ ихъ былъ: "старая любовь не ржавѣетъ"...
Людмила Александровна. Ха-ха-ха! Бѣдный Аркадій Николаевичъ! Вы такъ любите меня, что воображаете, будто всѣ смотрятъ на меня вашими глазами... Голубчикъ! Гдѣ намъ побѣждать такихъ избалованныхъ Донъ-Жуановъ? Я молода и недурна собою только для вашей влюбленной слепоты.