Олимпіада Алексѣевна.Я понимаю, что смерть близкаго знакомаго, да еще такая внезапная, можетъ потрясти, выбить изъ обычной колеи. Но всякому интересу бываетъ предѣлъ: y тебя онъ переходить уже въ болѣзненную нервность какую-то. Я сейчасъ видѣла газеты: ты отмѣтила въ нихъ краснымъ карандашемъ все, что касается ревизановскаго убійства.
Синевъ ( Сердецкому тихо). Слышите?
Олимпіада Алексѣевна. Знакомые пріѣзжаютъ къ вамъ въ домъ, словно для того только, чтобы бесѣдовать о Ревизановѣ: о чемъ бы ни начался разговоръ, ты въ концѣ концовъ сведешь его къ этой ужасной темѣ.
Людмила Александровна. Однако, сейчасъ свела его ты, а не я. А интересомъ къ этому дѣлу меня заразилъ Петръ Дмитріевичъ. Самъ же онъ, на первыхъ шагахъ, все совѣтовался со мною.
Синевъ (слегка смутился). Что правда, то правда.
Людмила Александровна. А теперь удивляется, что я увлекаюсь ролью добровольнаго слѣдователя, и тоже, какъ онъ, строю системы и предположенія.
Сердецкій. Такъ что вы выработали свой взглядъ на убійство?
Людмила Александровна. Да.
Сердецкій. Это интересно.
Людмила Александровна ( съ безумною рѣшимостью). Хотите, разскажу?