Сердецкій. Пожалуйста.
Синевъ. Гмъ... гмъ... послушаемъ...
Олимпіада Алексѣевна. О, Господи! Милочка въ роли слѣдователя!
Людмила Александровна. Такъ слушайте. Убійство это не преднамѣренное... это прежде всего.
Синевъ. Вполнѣ согласенъ: внезапно, случайное убійство случайно попавшимъ подъ руку оружіемъ.
Людмила Александровна. Да, дѣло случая. Можетъ быть, необходимаго, фатальнаго, но все же случая, а не злого намѣренія. Это -- повторяю прежде всего. Замѣтьте.
Синевъ. Замѣтили, замѣтили. Продолжайте.
Людмила Александровна. Вы знаете, что за человѣкъ былъ Ревизановъ. Знаете, какъ оскорблялъ онъ людей -- и больше всѣхъ именно насъ, женщинъ. Онъ относился къ намъ, какъ къ рабынямъ, какъ къ самкамъ, какъ укротитель къ своему звѣринцу. Жертвъ y него было много.
Олимпіада Алексѣевна. Mille e tre!
Людмила Александровна. Представьте теперь, что одна изъ нихъ бунтуетъ. Она утомлена изысканностью его издѣвательствъ, довольно ихъ съ нея. Но онъ неумолимъ, именно потому, что она бунтуетъ, что она смѣетъ бороться противъ его власти. И онъ не по любви... о. нѣтъ! а просто по скверному чувству: ты моя раба, я твой царь и Богъ! гнетъ ее къ землѣ, душитъ, отравляетъ каждую минуту жизни, держитъ ее подъ постояннымъ страхомъ... ну, хоть своихъ разоблаченій, что ли. Представьте себѣ, что она женщина семейная, уважаемая... и вотъ ей приходится быть при этомъ негодяѣ наложницею... хуже уличной женщины... ненавидеть и принадлежать... поймите, оцѣните это!