Матрена. Кому шнырять? Мы, батюшка, какъ въ пустынѣ, живемъ. Никого не видимъ... Антипъ -- банщикъ, да Конста садовникъ, сынокъ мой,-- только подлѣ насъ и людей...
Князь. Старикъ дряхлый и мальчишка! Хороши сторожа!
Матрена. Силы y нихъ малыя. Отъ лихого человѣка не оберегутъ.
Князь. Я къ павильону вашему Михаилу Давыдка приставлю. Велю ему дозорить. У этого медвѣдя чужакъ черезъ заборъ не шмыгнетъ...
Матрена. Покорнѣйше благодаримъ, батюшка, на ангельской вашей заботѣ.
Князь. Дура! Себя берегу, не васъ.
Уходитъ.
Матрена. Чувствую, батюшка, да вѣдь на лишнемъ поклонѣ голова не отвалится.
Зина входитъ -- бѣлое лицо, съ горящими глазами.
Чортушка ты, Чортушка! Сказано людьми, что Чортушка, такъ онъ самый и есть! ( къ Зинѣ). Слышала?