Матрена. Какъ чего? Звѣрье это... сверчки... тишь... отъ одного лѣшаго, чай, сколько ужасти наберешься.
Михайло. Что мнѣ лѣшій? Я самъ себѣ лѣшій.
Матрена. И точно никакъ сродни.
Михайло. Я, Матрена Никитишна, человѣкъ смирный, ѣмъ, что дадутъ, разносоловъ не спрашиваю, вина не пью, въ подкаретную, въ орлянку не играю. A вотъ безъ лѣса грѣшенъ, жить не могу. Душа дубравы просить... Душитъ меня возлѣ жилья.
Матрена. Человѣку, который вольготу возлюбилъ, y насъ въ Волкоярѣ сласти немного.
Михайло. А -- кому въ душу совѣсть дана -- даже и несносно. Пьянство, безобразіе, дѣвки, своевольство. На конюшнѣ каждый день кто ни кто крикомъ кричитъ...
Матрена. Княжая воля.
Михайло. A ужъ князя этого такъ бы вотъ и пихнулъ къ болотному бѣсу въ трясину!
Матрена. Что ты? что ты? Любимый-то егерь его?
Михайло. Что любимый? Я справедливость люблю, меня подачкою не купишь. Я за справедливость-то, можетъ, людей...