-- Сколько возьмешь, чтобы отпустить брата?
-- А что съ тебя, то и съ него. Дешевенько, ну, да ужъ по знакомству.
-- Пятьсотъ?
-- Говорю: что съ тебя, то и съ него. Гдѣ наше не пропадало?
-- По рукамъ. Завтра получишь.
Урядникъ руку протягиваетъ, но смотритъ на меня сомнительно:
-- Осилишь ли?
-- Разорвусь, а достану. Завтра получишь. По рукамъ. Засмѣялся.
-- Ну, твое дѣло. По рукамъ.
А я опять въ поѣздъ, опять въ Ф., опять къ своему пріятелю, ростовщику, нотаріусу. Онъ было отъ меня и руками и ногами: развѣ, молъ, такъ поступаютъ порядочные люди? Вчера -- 500, сегодня -- 500. И всю эту исторію вы мнѣ соврали, и никакого брата вамъ выкупать не надо, а просто вы въ карты играете, должно быть, несчастливо, или дѣвчонку завели,-- вотъ и тянете съ меня мои кровныя денежки не въ срокъ. Но я взялъ въ руки, съ письменнаго стола его, прессъ-папье,-- собака чугунная, какъ сейчасъ помню, остромордая такая,-- и поклялся ему, что сію же минуту проломлю ему голову, если онъ не отдастъ моихъ денегъ.