На завтра Иванъ Карповичъ на службу не пошелъ.
Туркинъ, вернувшись изъ должности, опять нашелъ пріятеля за пивомъ.
-- Вторую полдюжину почали, -- сообщилъ ему коридорный.
-- Запилъ! -- подумалъ Туркинъ, -- скажите! я и не зналъ, что съ нимъ это бываетъ... Ну, пускай его пьетъ! Если человѣку мѣшать въ такомъ разѣ, -- хуже: надо ему свой предѣлъ выдержать...
Для Ивана Карповича наступала третья безсонная ночь. Просыпаясь по временамъ, Туркинъ неизмѣнно видѣлъ, что Тишенко бродитъ по номеру, бормочетъ, что-то, потомъ подходитъ къ столу и пьетъ стаканъ за стаканомъ.
-- Кончилъ-бы ты эту музыку, -- уговаривалъ его Туркинъ на другой день за обѣдомъ, -- право, нехорошо; на себя непохожъ сталъ, не спишь... смотри: развинтишься въ конецъ... ну, и передъ начальствомъ неловко...
Иванъ Карповичъ, не слушая Туркина, протиралъ себѣ глаза.
-- Попало что-нибудь?
-- Красное...-- не отвѣчая на вопросъ, сказалъ онъ.
-- Что "красное"?