-- Да, мы уже имеем согласие от десяти... даже от двенадцати писателей...
Признаюсь: меня ожгло - словно из трубки полымем полыхнуло... Я едва не крикнул: "Врете!" - но, к счастью, успел сдержаться, вовремя и с большою скорбью вспомнив, что по ту сторону провода находится человек, который за тринадцать лет знакомства никогда еще не был нами замечен во лжи...
-- Это интересно... - сказал я, помолчав. - Можно узнать, кто такие?
Он начал считать, но, должно быть, моя пауза и затем молчаливое внимание показались ему подозрительными, потому что после шестого имени он круто оборвал, словно спохватился, что не в меру откровенничает, или его одернул кто-то...
-- Ну, и там разные другие...
-- Удивительно! - отозвался я.
-- Что же удивительного, Александр Валентинович? - возразил он. - Ведь это же никого из них не обязывает поступаться какими-нибудь там своими убеждениями... просто, пусть пишут... больше ничего, только пусть пишут... А между тем сопряжено с большими выгодами... Оплата будет хорошая. Во-первых, здесь - дипломатический паек. Во-вторых, гонорар в Финляндии - 2 марки, в Германии - 1 марка за строку. Не помню: может быть, наоборот. В-третьих - право, в счет этого гонорара, получать из-за границы по валюте... все что угодно!.. Видите, как хорошо!
-- Прямо Голконда!.. - говорю я, обдумывая дипломатический отказ на "предложение", которое, ясное дело, сейчас последует. И уже слышу:
-- А вы, Александр Валентинович, не примете участия?
Вместо дипломатического отказа с языка моего невольно срывается короткое, резкое: