-- Это полезный человек: побольше такого народа -- и Винница наша славно бы пошла. Этакого человека не худо, на всякий случай, и при виннице содержать; а еще лучше повесить на верхушке дуба вместо паникадила.
Первую половину формулы винокура принял тринадцать лет тому назад СЮ. Витте.
Вторую -- проповедует г. Родионов.
Целое: проект входа в винную лавку под виселицею или прохода через винную лавку к виселице -- милый юбилейный подарок от полицейского интеллекта крестьянству к 50-летию дня 19 февраля.
Если бы кто-либо в России написал и опубликовал книгу о русском дворянстве и тоном, и выражениями г. Родионова, с тою же умышленно-злобною подтасовкою фактов,-- книгу судили бы за возбуждение вражды между сословиями. Вся книга г. Родионова -- сплошное возбуждение вражды к крестьянскому сословию. За мужиков государство не судит, но общество книги г. Родионова не забудет. Г-н Родионов может хвалиться: ему удалось написать одну из самых гнусных и бесчеловечных книг, какие когда-либо появлялись в европейской печати. В своем роде, эра российского одичания!
Это -- даже при условии, если книга г. Родионова в самом деле "не бред, а быль", если ее тенденциозная подтасовка комбинирована из настоящего, фактического материала.
Ну, а если, с позволения сказать, если -- "а не врешь ли ты, пан писарь"?
Повторяю: мне, кроме "внутреннего убеждения" да газетных материалов, утвердить своих сомнений не на чем. Я слишком давно не видал Россию и об ее действительности не судья. Чутье -- не свои глаза!
Но если русская деревня огульно спилась до бесчувствия, повально болет сифилисом, озверела в нищете и голоде до тупости и дикости троглодитов, потеряла честь, совесть, веру, живет только голодом распущенных животных инстинктов да завистливою ненавистью к своему ближнему,-- если справедлив этот обвинительный акт, круто составленный г. земским начальником и, хотя неохотно, с оговорками, подтверждаемый свидетелем-помещиком,-- откуда берутся те прекрасные и здоровые крестьянские типы, которые, не массами, конечно, но нет-нет, да мелькнут даже на нашем далеком горизонте новой архидемократической эмиграции? Вот на днях у вас там судили учеников социал-демократической школы на Капри. Я видел этих людей. Они -- дети крестьянского мира, рабочие -- были и остаются, и останутся рабочими. Почему между ними не было ни одного пьяницы, ни одного развратника, ни одного праздного лентяя, ни одного грубого буяна или нахала? Почему они умели найти себе, взамен потерянной, новую веру? почему в их существовании -- уже не одно мутное прошлое с юбилейною "главою Печерскою", а есть и настоящее, которым будущее строится, есть разумная жизнь и высокий идеал, ради которого жить стоит? Ну хорошо. Это рабочие, распропагандированные, "политики", своего рода сектанты -- избранные, так сказать, сливки народа.
Но вот в то время, как я пишу, слышу я за окном женский веселый хохот. Это русские девушки, прислуга русских эмигрантов, здесь живущих. Все архангельские крестьянки, все молодые, 20--25 лет, значит, из поколения наиболее ошельмованного г. Родионовым. Их пять. Ни одна не приехала за границу вполне грамотною. Две не умели ни читать, ни писать. Я знаю семьи некоторых: темные, как ночь. Словом, вылетели эти русские пташки из своей женской среды, кот-рую сам Л.Н. Толстой определил как "беспастушное стадо". Почему сейчас, кто два, кто три года спустя по приезде, эти девушки читают и пишут на двух языках, говорят по-итальянски как по-русски, и -- я уверен -- далеко не всякая интеллигентная барышня в России (да и примеры тому видал) сумеет вести себя с тактом и достоинством этих крестьянок, дочерей далеких "чернопятых" матерей? Никто их не учил, никто не заботился о том, чтобы их развивать: сами, между делом, и выучились, и развились, чтобы быть не хуже среды, в которую бросил их случай. Отчего между ними так же, как между теми социал-демократами, не заметно ни алкоголизма, хотя отцы были пьющие, ни разврата, не развиваются, а исчезают детские задатки вырождения? Отчего они бодрою, ровною трудоспособностью своею удивляют итальянцев и в своей среде выучили их подражать себе, не уронили, значит, а подняли уровень местных рабочих нравов? Отчего никто из интеллигентов никогда не слыхал от них грубого слова, неопрятной шутки? Не видал злого лица, проклинающих глаз? Эти уж не "избранные", а слетлись за случайными "господами", как и откуда попало, с бору по сосенке. И даже политическое влияние здесь ни при чем, потому что между ними нет ни одной, хотя сколько-нибудь, политички: сами эмигранты, смеясь, определяют их "индифферентками". И таких женщин и девушек, случайно вынесенных революционною бурею за рубеж, вижу я и в Риме на Monte Pincio, и во Флоренции в Cascine, и в Ницце на Promenade des Anglais, и в Париже в парках Люксембурга, Монсури, Монсо, на лужайках Булонского леса. Откуда? из какого вулкана они вылетели? Да все из той же деревни, которую представляют нам сопкою беспримерной грязи. Как же это так? По России сопка расплевывает воров, убийц да проституток, а сюда, за границу, что ни швырнет, то честною девушкою и хорошим парнем? Что же их -- по особому заказу, что ли,-- для заграничного вывоза фабрикуют?