Так, в четыре угла, благоустроил город деревню к 50-летию ее свободы, по показаниям ее знатоков, во главе которых стоит представитель "полицейского интеллекта", г. Родионов. А к четырем ушам приладил еще пристроечку: "светлые домики" винных лавок. Г-н Родионов говорит против светлых домиков весьма красноречиво, желает им сгореть полымем, провалиться сквозь землю и даже, от усердия, уверяет, будто на их вывесках написано "распивочно и навынос", хотя именно распивочность-то ими и упразднена. Все это очень прекрасно, но -- мы уже видели выше: г. Родионов, как ни глубоко огорчен безнравственностью государства, торгующего водкою, однако должен допустить это "аморалитэ", потому что государству надо же "откуда-нибудь" брать деньги. И только приятельски ограничивает:
-- Милый друг, государство! Если ты продашь кому-нибудь водки в таком большом количестве, что тот спьяну совершит преступление,-- давай-ка мы такого человека, для очистки твоей совести, повесим?
Милый друг государство смотрит на г. Родионова большими глазами и возражает:
-- Лучшего-то покупателя?
-- Ах, черт возьми! В самом деле!
-- Надо же "откуда-нибудь" добывать деньги.
-- Действительно!
Circulus vitiosus {Порочный круг (лат. ). }: нет денег,-- торгуй водкой,-- торгуешь водкой -- плодишь пьяных,-- расплодил пьяных,-- пойдут пьяные преступления,-- пошли пьяные преступления,-- надо вешать пьяных,-- перевешали пьяниц,-- кто будет водку покупать? -- некому водку покупать,-- нет денег. И т.д. снова и снова, как сказка про белого бычка. Эх, вы, отрезвители!
И -- Боже мой! Какая избитая штука русская государственная премудрость! Как трудно сказать в ее области что-нибудь новое.
Ведь решительно все содержание книги г. Родионова -- все, начиная государственною необходимостью добывать деньги "откуда-нибудь" и кончая государственною необходимостью вешать буйных пьяниц,-- предвидено винокуром из "Майской ночи", когда он, глядя на мертво пьяного Каленика, умозаключал: