-- Ну, учитель, одна честь. Вышколил, говорю, ихняго брата -- куда годишься. Солдат. Бьет не судом, да зато у него и прилажено уже все! Заехали мы как-то с Тихоном Ильи чем -- как вскочут все разом, да как гаркнут: "Здравия жела-ем, ваше високо-бла-го-ро-дия!"
Врачебную помощь мы видели. Сам г. Родионов нарисовал больницу застенком, а врача новой земской формации -- черствым бюрократом двадцатого числа, чтобы не употребить более резкого определения, и лютым ругателем и ненавистником крестьянства, которому он служит.
Что же из даров интеллигенции еще остается у деревни?
Суд правый, скорый и милостивый?
Но г. Родионов не пожалел красок, чтобы в довольно плохом подражании "Братьям Карамазовым", вымазать суд всею грязью, какую только сумел накопить на своей палитре: и небрежное (по революционной "гуманности") следствие, за которое следователь, если бы нашлась в действительности этакая глупая юридическая россомаха, непременно сам угодил бы под суд; и подкуп присяжного; и нарочное потворство подсудимым либерала-председателя; и мягкий приговор, почти оправдание, заведомых убийц... Бедный суд русский! Уж он ли не покладист, он ли не послушен, он ли не изучил теорию и не проводит практику, что
Ниже тоненькой былиночки
Надо голову клонить?..
И за всем тем своим смирением никак он пред полицейским интеллектом не может выслужиться. "Милость" из известной тройственной формулы Александра II давно вычеркнута. Обвинительная тенденция рекомендована официально и работает вовсю. "Правда" ограничена внушениями "по закону сего времени", а также переводами строптивых ее поклонников на низшие посты и оклады, а то и вовсе увольнениями. Осталась скорость... качество прекрасное при наличности правды и милости, но, в их отсутствие, более пригодное -- как народная мудрость пословицею решает -- лишь на то, чтобы блох ловить... И эту-то горемычную, оставшуюся без трех, вдову-юстицию г. Родионов еще подозревает в потворстве либерализму и крамоле!
Ну да, хорошо. Поверим г. Родионову. Плохим судом судили парней, ему ненавистных. Но что же из этого следует? Да только то, что, значит, и последняя благая сила городского на деревню воздействия -- суд -- тоже находится в отвратительном состоянии и не может дать деревне нужного ей правосудия.
Разрушенная церковь. Никакой врачебной помощи. Невозможная школа. Бессильный суд.