Яким Нагой живет,
Он до смерти работает,
До полусмерти пьет!"
Добро бы гг. Родионовым и комп<ании> самим не был знаком Яким Нагой! Сам же г. Родионов показал нам современного-то Якима Нагого: труженика Леонтия -- единственную живую фигуру в "Нашем преступлении", единственного истинно порядочного, душевного, с широким сердцем человека, как среди оклеветанного народного персонала повести, так и среди отвратительных бюрократических выродков, которых г. Родионов наивно выдает за интеллигентов. Этот Леонтий, сверхсильный до кровавого поту работник, "ужом извивается", чтобы прокормить семью, а на него падают обузы одна за другой. Отец -- столетний старик, мать -- полоумная старуха, зятя убили, сестра родила близнецов и с ума сошла. Леонтия уговаривают: "Отдай сестру в больницу!" Леонтий, "извиваясь ужом", возражает: "Не бывать тому, чтобы Леонтий больную пожалел прокормить! В больнице-то ее бить будут, заморят..." Дикий взгляд на больницу у Леонтия, но -- после той больницы, которую показал нам г. Родионов под управлением своего любимого врача -- Стародума,-- как мы скажем, что Леонтий клевещет? как нам роптать на его неблагородную подозрительность? Работает Леонтий, как вол, и именно уж душу полагает за братьев своих, а достигает этим у г. Родионова только того успеха, что г. земский начальник смягчает для него общий приговор на одну степень: виноват, но заслуживает снисхождения. Ибо -- увы! -- этот великолепный мужик -- как назло -- также горчайший пьяница. И не только пьяница, но и "дебошир", то есть строптивец, смелый на слово и скорый на руку, понимающий свои права и, в бессилии защищать их, глубоко чувствующий свое унижение...
У каждого крестьянина
Душа, что туча черная --
Гневна, грозна -- и надо бы
Громам греметь оттудова,
Кровавым лить дождям,
А все вином кончается.