Таков Леонтий. Как ни ненавидит г. Родионов либерала-следователя, сколько глупостей ни заставил он говорить этого господина, сколько служебных гадостей ни внушил ему совершить, но ведь Леонтий-то -- живой показатель, что следователь прав: "не пьянство -- главное горе, которым губится русский народ; есть другие, более глубокие, причины народного недовольства". Ибо вот уже г. Родионову пришлось сурово отметить как хорошего мужика Леонтия по шее гнали из больницы, потому что он изругал начальство за жестокое обращение с тяжко раненным братом и замахнулся на фельдшера (ай-ай-ай! ведь это уже "при исполнении служебной обязанности"). Если бы г. Родионову удалось осуществить свой гуманный проект украшения каждого русского уезда виселицею для пьяниц, то, по всей вероятности, первым-то заболтался бы на ней даже не какой-нибудь мальчишка-пропойца, Сашка или Лобов, которого г. Родионову так хочется задавить даже вопреки его несовершеннолетию, а именно этакий вот Леонтий, хороший человек, но до нестерпимости намученный хозяин-работник, у которого
Душа, что туча черная --
Гневна, грозна -- и надо бы
Громам греметь оттудова,
Кровавым лить дождям...
Известно, что особенно веским аргументом к негодованию гг. Родионовых и комп<ании> с некоторого времени является злополучный недородный 1906 год, когда, вопреки ожиданиям, потребление вина в голодной России не уменьшилось, а, наоборот, увеличилось на 13,9%. Говорил я однажды об этих попреках с некоторым итальянским государственным человеком, и он предложил мне вопрос:
-- Позвольте! Это как же -- 13,9% -- помимо винной монополии, что ли?
-- Нет, по отчетам винной монополии.
-- Так винная монополия не прекращала своей торговли в этот голодный год?
-- Конечно, нет!