-- Во-первых, почему же было не верить, когда подкупная работа тогда действительно велась среди итальянских социалистов агентами Бюлова усерднейше, к полному ужасу таких честных социалистов, как - хотя бы - Филипп Турати? Ведь это же засвидетельствовано собственными органами итальянского социализма, возмущенно разоблачившими большие и малые скандалы такого рода. Вспомните хотя бы историю съезда в Болонье, когда некий русско-аргентинский жулик и самозванец Натан так ловко обошел и оскандалил старика Грэйлиха псевдоамериканскими миллионами тоже якобы на "пацифистскую пропаганду"...
-- Да, я помню.
-- Если была попытка подкупить целый конгресс, опростоволосившая и компрометировавшая старого, заслуженного социалиста-вождя, что же невероятного было в подкупе одного человека, к тому же предшествуемого самою неблагоприятною репутацией? А во-вторых, о подозрительном характере приезда Раковского твердила тогда вовсе не одна только буржуазная пресса. Его определили как сомнительную личность также и многие социалисты.
-- Какие? - быстро встрепенулся Урицкий.
-- Да, например, Биссолати... Муссолини... Паолони...
-- Это не социалисты, а предатели!
-- Это ваше мнение теперь, но тогда вы, наверное, их так не аттестовали, потому что никто в социализме их предателями не считал... Биссолати еще не был министром, Муссолини только что покинул редакцию "Аванти", Паолони еще не был исключен из партии "за шовинизм", то есть за патриотизм... Да, наконец, ведь и журналист, который, можно сказать, специализировался в обличении Раковского, Джованни Де Нава, тоже был социалист и бывший близкий сотрудник "Аванти". Он писал вещи, которые пройти молчанием - значит признать себя виновным без смягчающих обстоятельств, - и Раковский все это оставил без ответа... Какие же после того данные имеются, чтобы менять о нем мнение?
Урицкий слушал молча, с большим любопытством уставив на меня острый, проницательный взгляд.
-- А знаете ли, - заговорил он важно и веско, - знаете ли вы... И вдруг отвел глаза в сторону, заторопился:
-- Ну, словом, я должен вам сказать, что когда я прочитал то, что вы писали о Раковском, я, к сожалению, перестал вас уважать.