Четвертый годъ рыцарь сражался въ Святой Землѣ, а дочери его -- на родинѣ -- было худо. Чуть уѣхалъ старый Гюи, набросились на его землю разбойники -- сосѣдніе дворяне. Грабили безъ стыда и совѣсти все, до чего рука хватала, и не было на нихъ ни суда, ни управы. Потому что сюзеренъ страны, монсеньоръ Алларіи, дряхлый архіепископъ Камбрейскій, умѣлъ читать только нравоученія, а его отчаянные вассалы не очень-то боялись и петли.
Долго пили сирота и опекунъ ея горькую чашу обидъ и притѣсненій, -- наконецъ, слышитъ Петръ Бометцъ: вернулся въ свои владѣнія Гильомъ сиръ де-Коньикуръ, могучій и честный герой, другъ императора Фридриха I, братъ по оружію сира Гюи изъ Утрео. И поклонился Бометцъ сильному сосѣду защитѣ, и отвѣчалъ монсеньоръ де-Коньикуръ:
-- Привези Алису въ мой замокъ. Вѣчнымъ спасеніемъ клянусь, что осушу слезы дочери крестоносца, и -- горе негодяю, который посмѣетъ тронуть ея земли. Назови меня послѣднимъ подлецомъ и предателемъ, если я и жена моя, благородная Изабелла де-Бетанкуръ, не примемъ ее, какъ родную дочь, и не дадимъ ей всего, что прилично дѣвицѣ высокаго происхожденія.
Вотъ повезъ Петръ Бометцъ Алису въ замокъ Гильома де-Коньикуръ. Такъ какъ путь лежалъ недалеко, то ѣхали они вдвоемъ, безъ стражи, верхами.
И, -- не доѣзжая замка, на лѣсной тропѣ, -- два пьяныхъ всадника загородили имъ путь. Одинъ былъ рыцарь, а другой -- его ловчіи. Еле держались они на сѣдлахъ отъ вина и заговорили къ капеллану и спутницѣ его безстыжія рѣчи. Когда же монахъ укорилъ ихъ и требовалъ свободнаго пути, негодяи сбросили его съ коня. Петръ Бометцъ ударился теменемъ о пень и, не пикнувъ, умеръ. А бѣдняжку Алису разбойники утащили въ лѣсъ. На завтра нашли въ трущобѣ ея трупъ; она была обезчещена, и на горлѣ ея зіяла глубокая рана.
Народъ говорилъ:
-- Знаемъ, чей тутъ грѣхъ. Это сработали пьяница Симонъ -- недостойный сынъ Гильома де-Коньикуръ -- и его дьяволъ-конюхъ Амальрикъ. Недаромъ видѣли ихъ вчера, какъ они, будто черти, въ перепугѣ мчались на взмыленныхъ коняхъ изъ лѣса къ замку.
И окружилъ народъ замокъ де-Коньикуръ, и требовалъ мести.
И, такъ какъ они очень шумѣли, грозили топорами и вилами, бросали въ стѣны замка камнями и грязью, то убійцы очень испугались. Они велѣли поднять крѣпостные мосты, запереть ворота, протянуть цѣпи и разставить рогатки. Народъ же, видя это, еще больше убѣдился въ преступленіи и, выставивъ впередъ носилки съ двумя мертвецами, взывалъ о мести.
-- Сиръ Гильомъ де-Коньикуръ, дай странѣ правый судъ. Сиръ Гильомъ де-Коньикуръ, покажи, что нѣтъ пристрастія въ твоемъ рыцарскомъ сердцѣ.