-- Здравствуйте! Вывезла!-- с удивлением воззрился на нее Берлога.
А Светлицкая молитвенно сложила руки и почти простонала, с выражением страдания на круглом и янтарном сквозь белила лице.
-- Маша! За что?
Юлович мотала головою, как вошедшая в азарт норовистая лошадь.
-- Так вот,-- не дала бы, да и не дала... Кабы была директрисою... Не дала бы! не дала!
-- Ты, Марья,-- с сердитою насмешкою перебил нахмуренный Берлога,-- должно быть, спала там,-- на своей качалке? Со сна бредишь? Бог знает что говоришь!..
-- Ах, батюшка, да не всем же дан дар сразу влюбляться, как тебя угораздило!
Берлога посмотрел на нее строго и холодно.
-- Сказал бы я тебе, Марья Павловна, на эти твои слова одно свое словечко...
-- Ну? -- задорно откликнулась та, приподнимаясь с качалки на локтях всем туловищем вперед, точно готовая принять неприятельский штурм крепость.