Берлога повесил голову:
-- Слушаю-с! Виноват-с! Покаяния двери отверзи мне! Больше не буду-с!
-- Не люблю, когда о женщинах говорят, как о сортах говядины в мясной лавке или о лошадях в скаковой конюшне... У нас вопрос идет о певице, об артистке, а не о том, сколько тянет на весах ее тело!
-- Но об артистке я уже все сказал, милая Леля! Ты слышала: я под огромным впечатлением! Это избитое, старое "Grâce" в "Роберте", которое я вообще ненавижу, теперь стоит у меня в ушах! я слышу его! всю ночь буду слышать! Нет, кончено! Это мой голос, господа! мой голос! Я накладываю на него свою руку и забираю его от вас! Вы, Саня, как там хотите, а отдайте мне ее, вашу Индейкину...
-- Да, возьмите, возьмите!-- радостно возопила Светлицкая, вешаясь на него обеими руками.-- Ради Бога, возьмите! Об одном мечтаю! Возьмите ее всю себе! Всю, Андрей Викторович! Без остатка!
-- Ну нет! Всю -- это спасибо, это чересчур много для меня... и -- вы слышите: старый сатир Мешканов опять уже грохочет...
-- Хо-хо-хо-хо!
-- А вот петь с нею я желаю... и очень! Какую большую партию в операх моего репертуара знает она -- ваша Перепелкина?
Светлицкая приосанилась и отвечала с лукавым взглядом:
-- Она знает все.