Светлицкая насмешливо и нагло прищурила глаза, ударила ученицу по колену и желчно захохотала.
-- Ах, пожалуйста, не покрывайтесь пурпуром, не пожимайте вашими великолепными плечами и не бросайте на меня взоров оскорбленной невинности! Сохраним эту игру для публики, а мы -- вдвоем и наедине! Вы не девчонка и не Backfisch {Девочка-подросток (нем.).}, слава Богу! Предоставим свидетельствовать о вашем девическом звании вашему паспорту, а сами давайте говорить, как умные люди. И не надо злиться и дуться. Почему для вас оскорбительна шутка, которая не оскорбляет меня самое, хотя и мне она приходится -- как раз по мерке, будто на Сеньку шапка?! Угодно,-- я вам тоже покажу когда-нибудь свой паспорт? Значусь в этом удивительном документе дочерью губернского секретаря и девицею! Саня Светлицкая -- девица! Excusez du peu! {Как вам это нравится! (фр.)} Нечего, нечего дуться: я не над вами -- над самою собою смеюсь! Я постарше вас и... и -- ничего нет в моих словах обидного! Basta cosi! {Хватит! (ит.)}
Да, Лизанька, душа моя, да, да, да. Придется вам повергнуть Андрея Берлогу к стопам своим и сделаться его любовницей. Хотя вы и очень краснеете и волнуетесь, но я смею думать, что au fond {В сущности (фр.).} эта перспектива вам уже не так-то неприятна. Да и что же? Берлога -- молодец-мужчина, интереснейший и известнейший человек в городе, любимец всей России, баловень женщин... принести жертву вам придется не великую! И, конечно, лучше Берлога, чем кто-либо другой из театральщины. А ведь это же -- в конце концов -- предел, которого не обойдешь. Так что -- вопрос тут только о том, чтобы соединить полезное с приятным: чтобы театральный любовник не сел к вам на шею, а сам бы вас повез вперед в карьере, как добрая возовая лошадь. Ну и, конечно, лучшего першерона, чем Андрей Викторович Берлога, вам не приобрести. Удалось бы только захватить!
Я думаю, что вам удастся. Льстить я вам не стану: красотою вы не блещете и совсем не в его вкусе. Но красотою всякою он сыт по горло. Его Настасья на любой выставке женской красоты достойна первой премии,-- однако это верно: он холоден к ней, как лед, и они только ждут пристойного предлога, чтобы разъехаться. Так что -- понимаете? -- и это вам на руку: поле свободно,-- ловите момент! А потом -- Бог вас знает: вы двойная какая-то! Пока вы не поете, вы -- одна, запели -- другая! Из обыкновенной и -- простите меня -- довольно вульгарной купеческой дочери: уж что труда положила я, чтобы хоть приглушить в вас сколько-нибудь эту крупичатую вульгарность вашу!-- из сырой булки, из сытой телки этакой -- вы даже сами не знаете, в какую интересную и увлекательную женщину вы вдруг перерождаетесь!.. Одним контрастом двойственности вашей человек избалованный, как Берлога, искатель новизны и любитель чувственного разнообразия, черт знает до чего заинтересоваться и увлечься может! И... уж не знаю, что именно, но есть в вас какое-то "поди сюда", которое нравится мужчинам и тянет их,-- есть оно, есть! Мало ли хорошеньких девочек в моей школе? А между тем мои ученики все, гуртом ухаживали за вами... и чуть ли не только за одною вами! Вы думаете, я слепая была? не замечала? Все видела, душенька, очень видела,-- и это пришпоривало меня заниматься с вами и видеть в вас надежду: так притягивать к себе мужчин -- огромный шанс успеха! Такой мужской магнит стоит труда отшлифовать! И что ученицы вас все ненавидели, это -- тоже драгоценный залог, признак, которого лучше не надо! Только следует владеть собою: быть умною, очень умною -- мудрою, как змий, и незлобивою, как голубь... Здесь -- то же самое. Вчера Мешканов издевался над вашею полнотою, но разве я не видала, какие у него, старого сатира, при этом были глаза? Кстати о Мешканове. Вы им не пренебрегайте -- это важный и сильный союзник. Я смею считать его на нашей стороне, потому что на нашей стороне Берлога, а Мешканов -- эхо и тень Берлоги. Сейчас вам предстоит урок с ним. Глупая формальность! Чему он, пустой болтун, может вас выучить? А вы все-таки слушайтесь. Спорьте, ссорьтесь даже, но в конце концов -- будьте побеждены его режиссерским гением и слушайтесь. Если что глупо покажет, мы все равно для спектакля переделаем по-своему,-- и он же первый будет уверен, что именно так показал. Все они, режиссеры великие, на одну колодку. Успех -- ихний, провал -- наш. Ну-с, ухаживать он за вами будет непременно -- и довольно нагло, предупреждаю. Городит мерзости на словах, дает волю рукам. Это у него -- уже такое положение, вроде обычного права или закона какого-нибудь. Чрез это все новенькие должны пройти,-- ничего не поделаешь... Так что вы, пожалуйста, не вздумайте разыгрывать ingenue и недотрогу -- только обидите старика и наживете себе тихого, но лютого врага! А он -- опасный. Кереметев наш, по старости и лени своей, весь в его руках, да и на Берлогу он имеет влияние. И притом, знаете, все это ловеласничество его -- лишь до известных пределов, которые положить -- от вашего такта зависит, и, в конце концов, оно ни к чему вас не обязывает... Он -- нахал и циник, когда tête-à-tête, но никогда еще ни одну женщину не скомпрометировал: за пределами урока -- молчок! могила!.. А умеет быть признательным к добрым и -- наоборот -- подложить злейшую свинью суровой... Чрез Мешканова третьестепенные хористки выходили в люди и первоклассные дебютантки проваливались! Так что, Лиза: совет и совет мой вам -- незлобивость голубя и мудрость змия!
Я наблюдаю вас за кулисами: вы ведете себя очень ловко. Вас как-то сразу все замечают. На вас смотрят с ожиданием и любопытством. Над вами посмеиваются, потому что у вас еще нет театральной внешности, от вас еще за версту отдает буржуазною, повторяют ваши неловкости, передразнивают ваши пансионские ахи, ваши наивности, но -- вами интересуются, вы -- предмет внимания, вы оригинальны. Это очень искусно и умно -- оригинальность за кулисами! До поры до времени она заменит вам все: красоту, изящество, грацию, остроумие, шик. Это -- приманка из приманок. Я очень хорошо знаю, что вы совсем не глупая девушка, и, если жизнь обидела вас образованием, то природной смекалки и практической хитрости у вас достанет на троих. Но в режиссерской вас -- извините -- считают дурою. И это очень хорошо, очень счастливо, что вам так удалось притвориться, будто вы дура: репутация глупости -- умной женщине отличный щит. Из-за него вам всех видно насквозь, а вас -- никому. Не стыдитесь же, Лиза, быть закулисною дурою: вы это отлично выдумали,-- доказывает в вас большой инстинкт самосохранения и талант к театральщине. Раскрывайтесь в свою настоящую величину только перед теми, в ком вы уверены как в искренних и верных сторонниках ваших. А для прочих -- не конфузьтесь -- будьте дурою, пока умники не останутся в дураках! А тогда и мы поумнеем...
Ага! Вот уже -- вижу в окно -- и карета за нами -- у подъезда... Так вот душечка, теперь, наспех, еще вам последний совет, примите к сведению. Берлога необходим, Мешканов полезен. С ними особые счеты -- по специальному прейскуранту. Но куры вам строить будут не они одни, а все и каждый из наших мужчин за кулисами. Так -- вот: принимайте вы все это ферлакурство глупое как законный порядок вещей, не модничайте. Не обижайте и не отталкивайте никого. Не серьезничайте ни с кем. Шутите со всеми, флиртируйте одинаково с Петром и Иваном и обещайте решительно всем решительно все, не исполняя решительно ни для кого решительно ничего... Потому что,-- видите ли, миленькая: уж в таком странном мирке мы с вами живем! В других местах нехорошо -- обещать и не исполнять. Ну а у нас не исполнить -- это еще ничего, на это мало кто остается в претензии; а вот если не обещаешь, то люди очень сердятся и мстят... Потому что,-- правду сказать, мы, театральный народ, не столько пустоделы, сколько пустомыслы и пустословы. Поэтому, когда у нас пустые мысли и слова не переходят в пустые дела, нам все равно, и часто мы даже очень рады. Ну а когда встречаем такую обличительную житейскую строгость, что уж даже и попустомыслить и попустословить нам нельзя,-- эта несправедливость выше наших сил, и тут мы жестоко обижаемся...
IX
-- Позволите присутствовать?
Мешканов выпучил глаза, надул щеки, затряс головою.
-- Ненавижу-с.