-- Слушаю-с.
* * *
В режиссерской был шум и хохот. Среди толкотни артистов Андрей Берлога, закинув на руки полы темно-серого хитона, цепляясь за мебель черными крыльями, сверкая бриллиантовою звездою в волосах, присядкою плясал русскую и вопиял благим матом:
-- Ура! ура! Победа! Наконец-то настоящая победа! Ух! Я счастлив, как ребенок! Вы поймите: это такой успех, такой решительный, созидающий успех! Ну, словом, господа, вот вам: она совсем забила меня в этом акте! честное слово, забила! публика слушала ее гораздо внимательнее, чем меня...
-- Что же, однако, вам тому уж очень радоваться-то, Андрей Викторович?-- внезапно подала голос Настя Крутикова.
Она сидела в сторонке, молчаливая, злая, надутая.
-- А? Ты говоришь?
-- Говорю, что совсем не вижу никакой причины, чтобы вам козлом скакать. Не очень повысились. По-русски это называется -- из попов в дьяконы.
-- А! Настасья! Что ты понимаешь!
-- Не беспокойтесь: что надо, все понимаю... до капельки!-- буркнула красавица и совсем уже надулась как мышь на крупу.