-- Андрей Викторович!-- вопил с порога запыхавшийся Мешканов.-- Невозможно! Бессовестно! Публика неистовствует, я звоню на занавес, а вы изволите тут...
-- К черту! Не желаю выходить... Выпускайте одну дебютантку!
-- Помилуйте! Вас целым театром зовут, Марью Павловну тоже... Морица Раймондовича...
-- К черту! Что вы, право, Мешканов? Старый театральный воробей, а обычаев не знаете! Когда дебютант имеет успех, его непременно выпускают на вызовы несколько раз solo...
-- Хорошо. Я -- мне что же? -- я -- пожалуй... Только вы все-таки приходите...
-- Иду, иду...
Берлога поймал за пуговицу длиннобородого, Фаусту в первом акте подобного, Кереметева и принялся изливаться:
-- Этакая же умница на сцене! этакая душка! Так тебя и поднимает, так и несет! Огонь! вихрь! сила! Я пел Демона со всеми нашими русскими знаменитостями, но даю тебе, Захар, честное слово: не только такой -- даже подобной Тамары у меня еще не было...
-- Лучше поздно, чем никогда, Андрюша!-- раздался холодный, ровный голос Елены Сергеевны.
Никто и не заметил, как она вошла и очутилась на обычном своем директорском троне, за письменным столом. Берлогу сразу -- точно водою из ушата облили.