Она не отвечала, только выразила мрачными глазами: "Знаю. Не грози. Ежели бы не знала, каков ты сахар, так не стала бы с тобою и разговаривать..."
Тогда он -- довольный и уверенный -- согласно моргнул ей смеющимся левым глазом и отстал от нее так же неожиданно и незаметно, как пристал,-- точно бес в землю провалился. А на ее искаженные, огрубелые черты возвратился весь недавний ужас. Она шла домой быстро-быстро, и в голове ее кружились, прыгали и били молотками тяжелые, оскорбительные, свирепые мысли... И когда Наседкина вошла в свою гостиницу, то -- при всем своем самообладании -- не смогла устроить себе спокойного лица. Так что встретивший ее на лестнице нижайшим поклоном управляющий,-- пылкий меломан и уже страстный поклонник,-- заметил, изумился, испугался и позволил себе спросить, все ли Елизавета Вадимовна в добром здоровьице. Она спохватилась, да и зеркало показало ей, что она выглядит ужасно.
-- Благодарю вас, я здорова... только не в духе очень: печальные известия с родины получила...-- лгала она с геройскими усилиями вызвать на лицо хотя бы грустную улыбку, чтобы смягчить слишком уж трагический эффект своего появления.-- Тетка умерла... самая моя любимая из всех родных... воспитала меня!.. да!..
-- Письмо изволили получить? -- почтительно осведомился соболезнующий управляющий.
-- Нет, человек один приехал,-- импровизировала Наседкина,-- моей кормилицы сын... Кстати, Павел Фадеевич: он сейчас должен зайти ко мне... так, пожалуйста, распорядитесь, чтобы его приняли. А то -- знаете, человек простой, одет без шика, еще швейцар его за просителя примет и откажет...
-- Слушаю-с.
-- И, пожалуйста, покуда он у меня будет, не принимайте ко мне никого другого... Я так расстроена... Никого не хочу и не могу видеть... ни о чем другом слышать!.. Только о бедной моей тете... пусть мне все расскажет... много-много расскажет о ней!..
Лицо Наседкиной исчезло в носовом платке.
-- Слушаю-с... не извольте беспокоиться...-- твердил растроганный управляющий.-- Сам пойду и буду дежурить на подъезде-с... Не сомневайтесь.
Из-за платка послышалось: