-- Положим, что есть... только в глаза он не лезет.
-- Да вот не лезет же! Стало быть, полиция хорошая, распорядительная,-- умеет охранить обывателя от неприятности...
-- Ну, знаете, тоже! Бывал я и в Берлине, и в Париже: Держиморды, в своем роде изряднейшие... не дай Бог!
-- Там не то что полиция хорошая, а взаимопомощь рабочая очень развита. У нас при безработице либо болезни рабочему неоткуда медного гроша достать на пропитание, а Германия на предмет страхования против потери работоспособности отсыпает ежегодно по сто с лишком миллионов марок... какой же там может быть босяк?
-- Извините, пожалуйста. Причем страхование? причем безработица и работа? Очень они хотят работать! Как же!.. Вон -- Илья Семеныч, тоже вроде вас философ и филантроп наш известный, покровительствовал одному такому... как их теперь, дьяволов? бывшими людьми, что ли, называют?.. Отличное место ему нашел -- лакеем к своему двоюродному брагу. Так -- что же вы думаете? Отблагодарил он Илью Се-меныча? Как бы не так: обиделся... "Если,-- говорит,-- уж такая мне суцьба, чтобы снимать с господ пальто, то я предпочитаю делать это не в передней, но в темном переулке..."
Прохожие сменялись прохожими, группы группами, людские волны волнами, и ни одна волна не проходила, чтобы не столкнуться с босяками и не замутиться сомнениями о них.
Барышня в барашковой шапочке. Откуда их столько сегодня у театра? Ужас! пройти нельзя.
Студент. Теперь всегда так, когда Берлога поет. Он, говорят, приучил. Очень много денег раздает им.
Барышня в фетровой шляпе. Зачем?
2-й студент. Сам был босяк... по сочувствию к страждущему человечеству.