-- Гуманничаем с чертями. По мордам надо бить подлецов!-- кипятился молоденький, рыжеусый и красный, как наливное яблоко, приставок перед другим, пожилым, толстым, рослым, с угасшими, ко всему миру равнодушными глазами. А тот безразлично ухмылялся в седеющие усы и солидно возражал:
-- Уж и гуманничаем... Такие слова в нашем с вами звании довольно странно даже помнить, не токмо что произносить.
-- А ежели странно, то и бей по морде!
-- А финского ножа в спину хотите?
-- Помилуйте!-- возмущался солидный господин в цилиндре,-- подходит и говорит: "Господин, дайте десять копеек на ночлег..." Я ему натурально даю две копейки: согласитесь, не Крез же я, чтобы раздавать по гривеннику всякому нищему, который просит... И что же? Он швырнул монету на мостовую. "Я,-- говорит,-- у вас на дело спрашиваю, а вы мне суете игрушку..." Две копейки -- ему игрушка! Ведь это же -- черт знает что такое! Это -- последний разврат!-- Да, конечно...-- и соглашался, и возражал господин в мягкой шляпе.-- Но с другой стороны... строго говоря... в самом деле, что же он может сделать для себя на две копейки?
-- Как что? как что? Еще, дальше просить! Не жалей спины-то! Покланяйся, попроси! Я -- две копейки, другой -- две копейки, четвертый, пятый... этак он не то что гривенник,-- до рубля с публики наберет... Вы чему же изволите смеяться?
-- Поклоны человеческие у вас уж очень дешево стоят. Оказывается по арифметике вашей, что -- за гривенник-то благопотребный -- ему -- самое малое, что перед пятью прохожими унижаться придется...
-- А, батюшка, за чем пойдешь, то и найдешь: такая подлая профессия!
В другой проходящей группе слышалось:
-- Куда полиция смотрит? Этакое безобразие! И отчего это за границею босяка нет?