-- Помощи вашей я и не просила,-- холодно оборвала его директриса,-- мне нужны были ваше присутствие и личное свидетельство, совсем не ваша помощь.
-- Браво, Савицкая!-- громыхнул незримый бас.
Молодежь окружила Елену Сергеевну, жала ее руки, кланялась, благодарила. Брыкаев нашел момент удобным, чтобы удалиться с честью. С тонкою улыбкою на усатом лице он отступил от группы, лихо повернулся на каблуках и вышел из фойе, высоко неся голову и оглашая коридоры тем особо шикарным звяканьем шпор, которым щеголяют только жандармы и полицейские, любящие напоминать и людям, и самим себе, что они когда-то были настоящими кавалеристами.
В успокоение молодежи Савицкая обещала предоставить шестое представление "Крестьянской войны" в пользу недостаточных студентов университета. Депутация ушла восхищенная, осыпая директрису возгласами благодарности и восторга. А подле Елены Сергеевны очутился хмурый, озлобленный Риммер.
-- Я боюсь, Елена Сергеевна,-- заговорил он поспешно и возбужденно,-- у нас в театре скандал готовится.
-- Очень может быть,-- сказала она вялым голосом.
-- Студентов в ложи не пускают, стоять в проходах не позволяют,-- а между тем на галерее и в купонах такая сволочь понабралась, что я подобной у нас в театре и не видывал. Человек пятнадцать. Это все -- "Истинно-русский Обух"... Самые погромные рожи.
-- Если у них есть билеты, что же мы можем сделать? Ну предупредите полицию.
-- Помилуйте. Брыкаев только усами шевелит да в глаза смеется... Тут что-то не чисто. Нет, будь что будет: пока что, я уж своими средствами. Состав капельдинеров на верхах утроил,-- всех туда послал, которые поздоровее. Чтобы -- чуть скандал -- хватали молодчиков и -- за шиворот -- в коридор.
-- Смотрите, чтобы свои от усердия не устроили скандала хуже чужих.