Берлога. Нахожу тебя совершенно правым и -- восхищаюсь вашим гражданским мужеством, mein Herr! Остается удивляться, что ты рассуждаешь иначе, когда твоя жена берет на себя партию в опере Нордмана!
Рахе. Oh! Meine Frau! Lass mich in Ruh' mit meiner Frau! {О! Моя жена! Оставьте меня в покое с моей женой! (нем.).} Это меня уколяет. В искусство нет madame Paxe, meine ehrliche Frau {Моей честной жены (нем.).}. Есть Елена Сергеевна Савицкая, первый lyrisches сопран в России,-- может быть, im ganzen Europa {Во всей Европе (нем.).}, может быть, на весь земной шар.
Берлога. Так лирическое же сопрано, Мориц! Лирическое! А разве для этой Маргариты Трентской лирическое нужно? Смешно!
Рахе. Она имеет свое право. Оставляй судить публикум. Не твое дело. Она имеет свое право.
Берлога. Такое же, как я на Лоэнгрина!
Рахе. Nein, nein {Нет, нет (нем.).}. Ти не имеешь свое право петь тенор, когда ти есть баритон, а Елена Сергеевна имеет свое право петь сопран, ибо она есть сопран. Оставляй судить публикум!
Берлога. Это уж пошла немецкая юриспруденция!
Рахе. Оглядаясь назад, я могу сказать тебе на одно ухо, что также нахожу Елена Сергеевна слабою. Aber was darf ich? {Но что я могу? (нем.).}. Во-первых, она сама выбрала себе свою партию.
Берлога. Мало ли что человек может сам себе выбрать! Личная прихоть должна молчать, когда говорят интересы искусства.
Рахе. Во-вторых, она имеет на партию законное право, ибо сопран есть сопран.